перед концертом

Фермин (Fermin)

Если бы Гарсиа Лорка захотел родиться снова в одной из испаноязычных стран, то он никогда б не родился на Кубе. Потому что для кубинцев слова «романтика» не существует. Они правда не знают, в каких предложениях или случаях слово надо применить и совсем выкидывают его из словаря. Для них секс — это и романтика, и поэзия и даже хореография.

С первым на моем веку кубинцем я познакомилась, как и полагается, в ночном клубе под звуки латиноамериканской музыки. В таких клубах происходит некая магия. Это не клубы с "фейс-контролем", где оценивается уровень достатка человека и для чего всем таким человекам выдаются клубыне карточки. В тех клубах европейское равноправие как-бы заканчивается или протестует сам против себя.
Но в латиноамериканских клубах бывают все: и водители автобусов, и грузчики, и работники уборочных фирм, и официанты, и секретари офисов и топ-менеджеры. Национальное разнообразие в таких клубах тоже бывает таким же ярким, как и социальное: здесь можно встретить немцев, зажигательно танцующих сальсу, или индийцев, пытающихся поймать ритмы реггетона, русских девушек, танцующих парные танцы так нежно, как-буто они кружатся в вальсе из книг Толстого. Здесь все становятся равными. Никто не задирает нос. Но одно объединяюет эту разношерстную толпу. Чаще всего это бывают люди, для которых еда, одежда и секс являются единственными темами в жизни и при разговоре. Среди них почти невозможно найти человека, кто бы читал Маркеса, восхищался картинами Босха и знал бы, что Антонио Гауди - это не просто надписи на билетах в Барселоне и что Хулио Кортасар - это не гель для душа.

Но вернемся к кубинцам. В ту ночь я была с подругой Луной, которая без ошибки угадывает в каком углу, кто танцует. Она может бросить секундный взгляд направо, например, и сказать "Вот это колумбийцы" , потом направо и сказать "Вот эти Бразилии" или "эти из Доминиканской Республики". "Я их узнаю по стилю танца". - говорит Луна. Каждая страна танцует Сальсу или Бачату по своему. Именно Луна мне указала на кубинцев, куда уже был устремлен мой взгляд, так как такой энергии, захыватывающей и пульсирующей по всему зданию, я никогда не видела даже в таких клубах. Среди самых ярких из них можно было заметить лучшего среди них - у него были длинные дреды, бронзовый цвет кожи, сережки в обеих ушах и акула на шее. Его тело двигалось по импровизированной сцене, как змея во время охоты. Он вращался с невероятной грацией. Но то, что привлекало к нему взгляды - было не из-за его стиля танца, а из-за того, что именно он излучал какую-то неописуемую жажду к жизни. "Вот он я! Я хочу жить так и мне плевать на весь мир", - говорило его тело...

Мой кубинский друг Фермин называет Кубу Материком, не имеющим никакого отношения к Америке. И он прав. Кубинцы это микс многих культур, одной из соcтавляющих которой стала и советская культура с романтичным ностальгическим отношением к автомобилю "Лада" и "Москвич". Фермин с любовью вспоминает и сгущеннку, и рассказывает с истинно советским азаротом о том, что если сварить сгущеннку в воде один час, получится карамелевый крем и что сгущеннку можно есть прямо из банки продырявив дырку в ней. Спустя полгода он пришел в клуб с пиджаком, на котром когда-то сам нашил буквы С-С-С-Р.

Большую часто кубинской культуры составляет африканская со страстными танцами и диким ритмами. Обыкновенный кубинский мужчина представляет собой гимн сексуальному телу, состоящему из горы мышц и невероятным чувством ритма. Танцы кубинцев неподражаемы. Их можно узнать издалека в любой толпе латиноамериканцев. Есть среди них м кубинцы меланхоличные, как мой друг Нельсо. Он истинный социалист и классический меланхолик. Ему ближе среда поэтов и писателей, нежели страстно танцующих земляков. Он тоже носит длинные дреды, у него тоже темная кожа лица, худощаво-мускулистое тело и невероятно большие раскосые глаза.

Фермин его полная противоположность, несмотря на то, что внешне они во многом похожи. Еще одна схожесть есть между ними. Они мало едят, что не характерно для южных и вообще американцев. К еде они прикасаются слегка с какой-то аристократичной небрежностью. Но пьют много: ром с колой или пиво в основном. Могут пить не останавливаясь и не пьянея больше дозволенной черты. Никогда не видела вдрызг пьяного кубинца, хотя алкоголь ими употреляется в неверояных количествах.

«У меня алкоголь выходит с потом во время танца, потому я не пьянею,» - объяснил Фермин. Многие кубинцы шутят, что в их крови течет ром с кровью.
Кубинцы славятся во всем мире тем, что они жизнерадостны, любят танцевать каждый день до потери пульса и легко относятся к жизни. Но так говорят те, кто знаком с кубинцами достаточно поверхностно. Невыпивший кубинец — это достаточно меланхоличны и даже депрессивный человек, который думает о тяжести бытия, о том, что виза скоро закончится и как ее продлить. О том, что можно потерять паспорт гражданина Кубы… О случайно зачатых детях, о которых нужно заботится и о многом другом, чего не лишены люди из остальных материк земного шара.

- В Гамбурге люди думают, что они мультикультурные, что они толерантные и что уважают другие культуры. На самом деле мультикультурности здесь нет, - говорит мне Фермин как-то.
- Каждый остается жить в своем мире. Я например, понимаю людей из моей страны с полуслова, но мне до сих пор сложно понять и тех немцев, кто хорошо говорит по-испански. Они меня тоже не понимают. Только делают вид, - раздумывал Фермин, сидя на скамейке со мной и устремив свой взгляд на хаос, творившийся в городе после демонстрации против G20.

Так Фермин в первый раз после шестимесячного знакомства (большой срок для откровенных разговоров) поделился своими философскими раздумиями, что стало для меня неожиданностью, которую я не привыкла слышать от королей Регеттона (*стиль танца, который можно танцевать без пары в отличие от Сальсы) и завсегдатая всех ночных клубов. И он точно выразил мои собственные наблюдения о мультикультурной Европе, точнее Северо-Западной части Европы.

Но я не сказала самого главного о кубинцах. С ними я познакомилась, когда умирала в последний раз и не хотела больше рождаться заново, как это было до сих пор. Псле того вечера в клубе, во мне что-то шевельнулась. наеврное жажда знаний и того, что я до сих пор не знала этот мир так близко и как могла упустить это?! Фермин тогда танцевал, заливисто смеялся и хитро улыбался, ловя на себе взгляды девушек. И я в изумлении смотрела на этот танец, передающий мне, выражаясь языком спецслужб, полную информацию об истории Кубы, о культуре Острова Свободы, борьбы за власть и борьбы за право быть человеком.

Это был тот момент, о котором писал когда-то болкарский поэт об осетинском Плавном танце, имя которого я к сожалению забыла: «Люди, смотрите на меня, вот так танцует мой народ! Вот так одевается мой народ! Смотрите и радуйтесь! Смотрите , смотрите, смотрите». Точно такой же мессидж передавал Фермин и его танец… Он танцевал с такой же страстью и энергией, так как бы танцевали Инал Зассеев, как Инал Биченов, как Нодар Плиев в Осетии.

Фермин большой бабник. В своей бесконечной любови к противоположному полу он может переплюнуть даже своих соотечественников. Он иногда шутит так:
- Вчера мне звонила Дженифер Лопес, - часто рассказывал он, - Она хотела со мной встретиться, а я никак не мог время для нее. Мой календарь для встреч до отказа забит...

Да вы скажете, это любовь с первого взгляда? Это было так. Но любовь та, которую не воспевают поэты (извините за слишком частое употребления данного слова). Эта была не совсем братская любовь или "антибратская" с первого взгляда. Но была любовью с оттенком странного, наверное такая, какой может быть любовь людей из двух разных миров, но так, которая до сих пор согревающая мое сердце, ибо вернула мне вкус к жизни в этой стране, где от натиска материального, так стройно созданного европейской культурой, погибает духовность. Всякая...

И жизнь продолжается.